В.Путин: Добрый вечер!
С праздником вас ещё раз, с Днём Победы!
Л.Самсония: Лана Самсония, «Интерфакс». Позвольте начать с сегодняшнего дня, с Вашей оценки, если можно. Сегодня большой, великий день. Накануне Президент США Дональд Трамп выступил с инициативой объявить трёхдневное перемирие. Вы его поддержали, поддержал Зеленский. Однако накануне 9 мая всё-таки со стороны Киева звучал ряд серьёзных, провокационных заявлений.
Как Вы оцениваете сегодняшний день, как он прошёл? Ведь даже парад прошёл в несколько усечённом виде из-за мер безопасности. Если можно, Вашу оценку вообще сегодняшнего дня. Были ли какие-то провокации вообще?
В.Путин: Что касается провокаций, Вы видели, что я здесь нахожусь, Министерство обороны мне пока ничего не докладывало об этом, я сказать ничего не могу. Сейчас вернусь на рабочее место, там мне доложат военные.
По поводу парада: вы знаете, мы ведь приняли решение о том, что в этом году он не юбилейный, но тем не менее всё-таки это День Победы, мы решили, что обязательно будем проводить праздничные мероприятия, но без демонстрации военной техники, и не только по соображениям безопасности, но прежде всего потому, что Вооружённые Силы должны сосредоточить своё внимание на окончательном разгроме противника в рамках проведения специальной военной операции.
Что касается провокационных заявлений, то… Да, эти решения, безусловно, были приняты гораздо раньше, чем все прозвучавшие, как Вы сказали, провокационные заявления.
Что касается этих заявлений, то мы на них отреагировали, как вы знаете. Вначале Министерство обороны выступило с определённым заявлением, оно хорошо известно, что в случае попытки срыва наших праздничных мероприятий мы вынуждены будем нанести ответные удары, массированные ракетные удары по центру Киева. Что же здесь непонятного? Именно это предполагалось как ответные действия.
Мы этим не ограничились. За этим последовала нота Министерства иностранных дел, это уже документ, а не просто заявление. Но и этим мы не кончили. Мы начали работу с нашими основными партнёрами и друзьями, прежде всего с нашими друзьями из Китайской Народной Республики, из Индии, с некоторыми другими странами, в том числе начали работу и с администрацией Соединённых Штатов Америки. Какую работу? Мы просто обрисовали нашим друзьям и коллегам, партнёрам, обрисовали картину, которая может сложиться. У нас ни с кем нет никакого желания усугублять, ухудшать отношения. А это могло бы произойти, имею в виду, что все центры управления и принятия решения в Киеве находятся в непосредственной близости от дипломатических учреждений целого ряда стран, там их несколько десятков. В этом и вопрос. И когда начали такой диалог с администрацией Соединённых Штатов Америки, мы их предупредили об этом, показали возможные последствия и попросили сделать всё необходимое для обеспечения безопасности дипломатического представительства их страны.
В результате всех этих дискуссий и возникла инициатива Президента Соединённых Штатов господина Трампа о дополнительных двух днях перемирия и обмене военнопленными в эти два дня.
Мы сразу согласились с этим, тем более что это, на мой взгляд, оправданное предложение и продиктованное соображениями уважения к нашей общей победе над нацизмом и явно носящее ярко выраженный гуманитарный характер.
Кстати говоря, мы накануне тоже, за несколько дней, 5 мая, передали украинской стороне предложение об обмене и направили на Украину список из 500 украинских военнослужащих, находящихся в России. Первоначально реакция была такая, что нужно посмотреть повнимательнее, может быть, не все 500, может быть 200, а потом вообще они сошли с радаров и прямо сказали, что они не готовы к этому обмену. Не хотят.
Поэтому, когда прозвучало предложение Президента Соединённых Штатов Трампа, мы, конечно, это сразу поддержали. И рассчитываем на то, что в данном случае всё-таки украинская сторона отреагирует на предложение Президента Соединённых Штатов. Никаких предложений до сих пор к нам, к сожалению, не поступало.
А.Конопко: Здравствуйте!
Алексей Конопко, телеканал «Россия».
Владимир Владимирович, у Вас прошел марафон двусторонних встреч. Расскажите, пожалуйста, что было главным в переговорах?
И если позволите, дополнение на смежную тему.
В.Путин: Пожалуйста.
А.Конопко: Мы нередко на парадах Победы видели представителей ещё одной из бывших союзных республик – Армении. В этом году нету. Зато Пашинян на днях принимал Зеленского, давал ему трибуну для угроз в адрес нашей страны.
Как Вы к этому отнеслись? Как вообще будут дальше строиться отношения с Ереваном?
Спасибо большое.
В.Путин: Что касается двусторонних встреч и что было главным на этих переговорах – главным было событие, которое стоит в центре внимания и России, и всех стран, дружественных, как мы говорим, стран, в данном случае тех, представители которых приехали на праздничные мероприятия в Москву. В центре обсуждения был именно День Победы, наш общий результат в борьбе с нацизмом и разговор о том, как сделать так, чтобы память о героях Второй мировой и Великой Отечественной войны была сохранена и послужила бы базовым основанием для того, чтобы ничего подобного в будущем больше не повторялось.
И конечно, мы говорили о двусторонних отношениях. Здесь на первый план, конечно, выходят наши отношения с ближайшими нашими союзниками и партнёрами – это Белоруссия, Казахстан, Узбекистан.
У нас с Белоруссией свыше 50 миллиардов долларов оборот. Страна – 10 с небольшим миллионов населения, а оборот какой, представляете? Нам есть о чём поговорить, и много вопросов на самом деле.
То же самое и с Казахстаном, и с Узбекистаном, быстрорастущие экономики. У нас хорошие планы, в том числе инвестиционного характера. С Казахстаном у нас есть общие интересы в рамках Евразэс. И с другими странами, с которыми мы встречались, например, с Лаосом. Конечно, он тоже важный для нас партнёр. Объёмы там очень скромные в долларовом выражении, но перспективы хорошие, и страна удачно расположена. АСЕАН – важный для нас регион.
В каждом конкретном случае было о чём поговорить, и всё носило очень предметный и прагматичный характер.
Что касается планов Армении, армянского руководства: вы знаете, ведь мы на эти мероприятия никого не приглашали, это не юбилейное мероприятие, но всем разослали информацию о том, что мы будем рады, если кто-то приедет, мы никому не запрещаем этого приезда. Приглашения официального нет, поэтому не только Армения, но и другие многие страны – и наши добрые соседи, и хорошие наши партнёры и друзья – не были сегодня здесь. Я здесь не вижу ничего необычного.
Хотя те, кто приехал, безусловно, проявили в известной степени и мужество личное, потому что ведь им стало известно об определённых договорённостях, в том числе и об инициированных Президентом Трампом увеличении дней перемирия, обменах и так далее, то есть им стало известно о разрядке этой ситуации только после того, как они приехали. Не зная об этом, они тем не менее приняли решение быть здесь, и это заслуживает особого уважения. Но, повторяю, то, что кого-то нет, ничего здесь особенного мы не видим.
Что касается планов Армении присоединиться к Евросоюзу – это, конечно, требует особого рассмотрения. Мы обсуждали это с Премьер-министром Пашиняном не один раз и не видим здесь ничего особенного. На самом деле, и он подтвердит, я ему уже несколько раз говорил и сейчас публично могу повторить, мы поддержим всё, что выгодно армянскому народу. У нас с армянским народом особые отношения на протяжении столетий. И если армянскому народу выгодно то или иное решение – пожалуйста, мы против не будем.
Но, конечно, мы должны иметь в виду некоторые обстоятельства, которые являются важными и для нас, и для наших партнёров. Что имеется в виду? Например, у нас торговый оборот с Арменией снизился сейчас, в прошлом году, в позапрошлом был гораздо больше, но всё-таки семь миллиардов долларов по 2025 году. Если иметь в виду, что ВВП страны 29 миллиардов, то это серьёзная величина, и Армения получает значительные преимущества в рамках Евразэс. Это касается сельского хозяйства, это касается перерабатывающей промышленности, это касается таможенных и других сборов и так далее и тому подобное. Это касается миграционной сферы. И на мой взгляд, было бы правильно и по отношению к населению, гражданам Армении, и по отношению к нам как к главному экономическому партнёру определиться как можно раньше, например, провести референдум. Это не наше дело, но в принципе вполне было бы логично провести референдум и спросить у граждан Армении, каков будет их выбор. В соответствии с этим и мы сделали бы соответствующие выводы и пошли бы по пути мягкого, интеллигентного и взаимовыгодного развода.
Мы сейчас переживаем всё, что происходит на украинском направлении. А с чего началось? Со вступления или попытки вступления Украины в ЕС. Первый этап был, только первый этап. Мы уже тогда начали обсуждать – и с европейцами. Мы им говорили: послушайте, фитосанитарные нормы разные абсолютно в ваших странах, в Евросоюзе, и в России. Кстати, у нас гораздо более строгие фитосанитарные нормы. «Невозможно, чтобы ваша продукция поступала на российский рынок через украинскую территорию. Мы не можем этого допустить, – а у нас на тот момент были свободные границы, зона свободной торговли с Украиной, – мы вынуждены будем закрываться». То же самое касается целого ряда промышленных товаров.
Я, честно говоря, был удивлён такой жёсткой, прямолинейной позиции со стороны европейцев. Жёстко встали, ни по одному вопросу: нет, нет, нет. В конечном итоге всё-таки и тогдашний Президент Янукович повнимательнее прочитал, прикинул, сказал: нет, пока, наверное, я не готов к этому. Потому что слишком большой ущерб для экономики Украины возникал. Он не отказался от вступления. Он сказал: я должен ещё раз к этому вернуться, всё проанализировать. Всё это привело потом к госперевороту, к крымской истории, к позиции юго-востока Украины и боевым действиям. Вот к чему это всё привело. Это серьёзный вопрос.
Поэтому не нужно доводить до крайности, нужно своевременно просто сказать, что мы будем делать так и так. Здесь нет ничего особенного. Надо всё посчитать. И армянской стороне надо посчитать, и нам посчитать. Я сейчас отвечаю и думаю: вполне можно было бы поставить этот вопрос на очередном саммите Евразэс.
А.Колесников: Добрый вечер!
Андрей Колесников, газета «Коммерсантъ».
В.Путин: Добрый вечер!
А.Колесников: Владимир Владимирович, какое-то время назад Вы сказали, что объявляете перемирие с 8 мая.
В.Путин: Да.
А.Колесников: Тогда Зеленский объявил о том, что он объявляет перемирие с 6 мая. Вы по этому поводу промолчали. Почему?
Ещё один момент. В СМИ писали, что Роберт Фицо должен передать Вам послание от Владимира Зеленского. Он передал или нет? Потому что тишина по этому поводу. Мы ничего не знаем. Может быть, вообще дело в том, что Вам до сих пор нужно себя преодолевать, чтобы иметь дело с Владимиром Зеленским, нет?
Спасибо.
В.Путин: Первое, что касается перемирия. В ходе последнего телефонного разговора с Президентом Соединённых Штатов господином Трампом у нас возник разговор о 9 мая. Кстати говоря, он говорил об этом очень достойно, на мой взгляд. Он вспомнил наше союзничество в общей борьбе против нацизма.
И я сказал ему, что планирую объявить 8 и 9 [мая]… Почему 8-е? Потому что на Западе – 8-го, а Украина к этому присоединилась, они теперь, по-моему, тоже 8-е число считают Днём Победы.
Но это не важно, а важно то, что Президент Трамп это активно поддержал, и буквально через день мы объявили об этом. Но, как только мы объявили об этом, никакой реакции ни от кого не было. Спустя день-два, когда, видимо, в Киеве подумали и точно осознали, что это поддерживается и администрацией Соединённых Штатов, видимо, сочли для себя благом на это отреагировать. Но как отреагировать? Согласиться просто с нашим предложением, видимо, посчитали для себя невыгодным и поэтому придумали другое предложение – с 6-го числа.
Вы знаете, для нас, для России, всё-таки 9 Мая – это не комедийное шоу с игрой на клавишных инструментах. Для нас это святой день. Потому что каждая семья у нас пострадала. Если посчитать, что 27 миллионов жертв, которые принёс на алтарь Победы Советский Союз, то РСФСР, то есть сегодня Российская Федерация, потеряла почти 70 процентов. На долю РСФСР по послевоенным документам пришлось почти 70 процентов потерь — 69 с чем-то.
Посчитайте, если 27 [миллионов] – общие потери, то потери России – это будет сколько? Почти 19 миллионов человек. Конечно, для нас это событие, которое касается каждого гражданина Российской Федерации, каждой нашей семьи. И мы здесь ни в какие игрушки не играем.
Мы предложили – два дня реакции не последовало, а потом вдруг начались какие-то игры по этому поводу. Мы в эти игры не играем.
Но поскольку возникло позднее предложение Президента США ещё и провести обмен, который мы сами и предлагали 5-го числа – можете у [директора ФСБ Александра] Бортникова спросить, он скрывать не будет, направили же целый список, 500 человек, – то, конечно, мы это приветствовали и готовы были это сделать. И сделали, продлили ещё на два дня это перемирие в надежде провести обмен. Надеюсь, что в конце концов мы это сделаем.
А вторая часть вопроса?
А.Колесников: По поводу послания.
В.Путин: Да, господин Фицо мне сказал об этом, сказал о своей встрече. Как бы особого послания там и не было, просто я услышал ещё раз о том, что украинская сторона, господин Зеленский готов провести личную встречу. Да, это я слышал. Но мы слышим это не первый раз.
Что можно в этой связи сказать? Что мы никогда не отказывались, и я не отказывался. Я не предлагаю эту встречу, но, если кто-то предлагает, – пожалуйста, пусть приезжает тот, кто хочет встретиться, пусть приезжает в Москву, мы встретимся.
Можно встретиться и в третьей стране, но только в том случае, когда будут достигнуты окончательные договорённости о мирном договоре, который должен быть рассчитан на длительную историческую перспективу, чтобы поучаствовать в этом мероприятии либо что-то подписать, но это должна быть окончательная точка, а не сами переговоры, потому что мы знаем, что такое сами переговоры.
Я это хорошо лично проходил в Минске при выработке Минских соглашений. Можно часами, бесконечно разговаривать, днём и ночью – без толку. Нужно, чтобы специалисты поработали, всё сделали, чтобы было понятно обеим сторонам, что договорённости полностью согласованы. В этом случае можно встречаться где угодно, чтобы или подпись поставить, либо поприсутствовать при подписании.
А.Юнашев: Можно ещё про Украину уточнить?
В.Путин: Можно, пожалуйста.
А.Юнашев: Александр Юнашев, Life.
Здравствуйте, Владимир Владимирович! С праздником Вас!
В связи с тем что Вы говорили про переговоры, как Вы вообще относитесь к продолжению урегулирования украинского [конфликта] вместе с американцами? Пауза затянулась с последних, зимой были переговоры. С учётом того что Рубио говорил, что вообще, может быть, не стоит на это времени тратить…
В.Путин: Послушайте, это прежде всего касается России и Украины. Если кто-то нам хочет помочь и делает это, а мы видим, что сегодняшняя администрация США и Президент Соединённых Штатов искренне, я хочу это подчеркнуть, искренне стремятся к урегулированию, им явно этот конфликт не нужен, у них много других приоритетных задач, то мы за это только им благодарны. Но это прежде всего дела России и Украины.
П.Зарубин: Добрый вечер!
Павел Зарубин, телеканал «Россия».
Самая главная мировая тема уже два с половиной месяца – это, конечно, события вокруг Ирана. На Ваш взгляд, как вообще дальше может развиваться ситуация на Ближнем Востоке, в Персидском заливе? И есть ли, по Вашему мнению, реальные перспективы выхода на мирное соглашение между США и Ираном?
Ещё не могу не задать такой вопрос. Вы недавно сказали о том, что террористическая угроза растёт, имея в виду киевский режим. Мы видим, что подобные удары происходят и в очень отдалённых городах от границы, как Екатеринбург, Пермь, недавние события в Чебоксарах. Не слишком ли много стал себе позволять Запад? Ведь на Западе сами признают, что без их поддержки киевский режим и нескольких дней бы не просуществовал.
Спасибо.
В.Путин: Что такое Запад? Это так называемое, я так думаю, глобалистское направление западных элит. Вот оно с нами и воюет руками украинцев. Они, конечно, в этом смысле хорошо устроились, они спровоцировали этот конфликт. Я уже сказал, с чего началось. Я же ничего не придумал по поводу изначальной точки отсчёта. Как ни странно, речь шла о присоединении или нет Украины к ЕС. Да ради бога, пусть присоединялись бы, но это дошло до вооружённого конфликта. А почему? Потому что плевать все хотели на интересы России.
Более того – и стремясь использовать Украину как инструмент для достижения своих геополитических целей – эти деятели на Западе, они же всех обманывали, публично же сейчас об этом говорят. Начали нас обманывать что касается расширения НАТО на восток ещё в начале 90-х годов. «Ни шагу на запад, – нам говорили тогда, – не сделает НАТО». Ну и что? Где?
И всё это вкупе, в совокупности спровоцировало сегодняшнюю ситуацию. Так что они с нами воюют, но, повторяю, это всем уже стало понятным, руками украинцев.
Мы совсем недавно с коллегами разговаривали тоже, вспоминали, как это всё разворачивалось. Ведь мы же договорились с украинцами в 2022 году в Стамбуле, парафировали соглашение. Потом один коллега – ну что скрывать, господин Макрон мне позвонил, сказал, что Украина не может подписывать такие документы исторические с пистолетом у виска. Это прямая речь, у нас запись разговора сохранилась. Я говорю: «Что надо сделать?» – «Надо бы отвести войска от Киева». Ну отвели. Тут же приехал ещё один представитель шоу-бизнеса, тогдашний Премьер Великобритании. И что говорит? «Нельзя подписывать, это соглашение несправедливо». А кто определяет, справедливо или нет? Если председатель переговорной группы с украинской стороны парафировал эти документы, что же здесь несправедливого? Кто это определяет? Ну всё, замечательно, пообещали помощь и начали раскручивать противостояние с Россией, которое продолжается до сих пор. Я думаю, что дело идёт к завершению, но всё-таки это серьёзная вещь.
Возникает вопрос: а зачем? Во-первых, ждали «сокрушительного поражения» России, мы хорошо знаем, крушения государственности в течение нескольких месяцев. Не получается. А потом уже залезли в эту колею и вылезти из неё никак не могут, вот в чём проблема. Хотя умные люди, безусловно, там есть. Есть и те, которые, безусловно, понимают суть происходящих событий. Надеюсь, что эти политические силы постепенно будут возвращаться к власти либо будут власть брать в свои руки при поддержке подавляющего большинства европейских стран.
Что касается Ирана и США – очень тяжёлый и сложный конфликт, и нас это ставит в сложное положение, потому что у нас с Ираном добрые отношения и со странами Персидского залива дружеские отношения без всякого преувеличения. И мы продолжаем контактировать и с одной, и с другой стороной. Надеемся, что этот конфликт можно будет прекратить и как можно быстрее.
На мой взгляд, нет уже заинтересованных лиц для продолжения этого противостояния. Конечно, мы понимаем, что договорённости должны быть достигнуты в интересах всех народов и всех государств этого региона. Есть разные варианты. Мне бы не хотелось сейчас вдаваться в детали, мы их представляем себе, какие они могли бы быть, и в целом они могут быть достигнуты.
И наоборот, если дело пойдёт к обострению ситуации, к повышению уровня конфронтации, проигравшими будут все.
Р.Бодрова: С праздником!
Россина Бодрова, телеканал «Звезда».
Владимир Владимирович, мы знаем, что есть «коалиция желающих» помочь Киеву, Украине, но с недавних пор ещё стала появляться или, может быть, возрождаться «коалиция желающих» наладить контакты с Россией. Об этом буквально вчера заявил глава Европейского совета и добавил о том, что они ищут идеального кандидата, идеальную кандидатуру на то, чтобы кто-то их всех представлял.
Вопрос: кто бы мог быть для Вас предпочтительнее в этой кандидатуре для таких переговоров? И как Вы считаете, остались ли здравомыслящие политики в Западной Европе, с которыми можно вести диалог?
В.Путин: Для меня лично предпочтительнее бывший канцлер Федеративной Республики Германия господин Шрёдер. А так – пускай выбирают европейцы такого лидера, которому они доверяют и который не наговорил каких-то гадостей в наш адрес. Пожалуйста, мы никогда не были закрыты от переговоров, никогда. Это же не мы отказались, а они отказались.
А.Курбатова: Здравствуйте, Владимир Владимирович!
Анна Курбатова, Первый канал.
Непростой вопрос всё-таки, если позволите: что мы сейчас видим?
В.Путин: А надо, непростой вопрос нужно задавать? Сегодня праздничный день.
А.Курбатова: Небо Прибалтики, по сути, сейчас становится коридором для украинских дронов. Дроны, которыми они нас атакуют, им помогают собирать на заводах в Евросоюзе. Минобороны опубликовало список, известны адреса, явки, пароли. Что мы будем делать с этим знанием?
И – этот вопрос отчасти уже звучал, уточню, если позволите, – мы расширяем зону безопасности в нашем приграничье, но также мы видим, что дроны ВСУ уже атакуют наш глубокий тыл – это и Пермь, и Ленобласть, и Туапсе. Значит ли это, что зону безопасности нам нужно расширять ещё и до какого предела? Может быть, до самых западных границ Украины, где…
В.Путин: Вот Вы и ответили на этот вопрос. Нужно сделать так, чтобы нам не угрожал никто, вот и всё. Мы к этому и будем стремиться.
А то, что технологии им дают в Европе, частично там собирают технику, мы знаем. Они играют на повышение, но судя по тому, что сейчас было сказано, всё-таки ищут уже контакты с нами, понимают, что эта игра на повышение может дорого стоить.
Прошу Вас.
Х.Насср: Спасибо большое.
Насср Хасан, Russia Today.
Господин Президент, вернусь к тематике касательно ситуации в Персидском заливе. Одним из жёстких условий, на котором Соединённые Штаты Америки настаивают, – это вывоз высокообогащённого урана.
Россия в своё время предлагала свою площадку для вывоза, Соединённые Штаты Америки отказываются. Иранцы говорят, что тоже хотят оставить у себя. В данной ситуации как видите выход из сложившейся ситуации?
В.Путин: Вы знаете, я поделюсь с вами своими секретами, но они такие относительно секретные секреты.
Мы не только предлагали, мы же уже один раз это делали в 2015 году. Иран, доверяя нам в полном объёме… И не без основания доверяет, потому что мы, во-первых, никогда не нарушали никаких договорённостей и, во-вторых, мы продолжаем мирные ядерные программы в Иране, построили уже «Бушер», который работает, и продолжаем строить, мы же продолжаем работу, и наша работа по сотрудничеству в сфере мирного атома не подвержена текущей конъюнктуре. Мы в 2015 году это сделали, и тогда это легло в основу заключения договора между всеми заинтересованными странами и Ираном, то есть сыграло очень позитивную роль. Такой опыт есть. Я и сейчас сказал, что мы готовы повторить этот опыт.
И первоначально, это и есть как бы секрет, все согласились – согласились и представители Соединённых Штатов, согласился Иран, согласился Израиль. Но потом Соединённые Штаты свою позицию ужесточили и потребовали вывоза только на территорию США. После этого Иран ужесточил свою позицию, и мне было сказано, приезжал господин Лариджани, который, к сожалению, ушёл из жизни, очень жаль, это был человек, с которым можно было вести конструктивный диалог, он умел слушать, слышал, реагировал на всё. Но он тогда приехал и сказал: «Нет, Вы знаете, мы тоже изменили свою позицию. Теперь мы не готовы вывозить этот обогащённый уран никуда. Предлагаем России новый формат сотрудничества – создать совместное предприятие, но на территории Ирана, и вместе там разбавлять уран». Я сказал: «Пожалуйста, мы не против. Главное, чтобы это разрядило ситуацию. Но мне кажется, что уже с этим никто не согласится: ни Соединённые Штаты, ни Израиль». Так и получилось, и по этому направлению ситуация зашла в тупик, надо сказать откровенно.
Наши предложения лежат на столе. Мне кажется, это хорошее предложение. Почему? Потому что, во-первых, если все с этим согласятся, Иран может быть полностью уверен в том, что он вывез эти материалы в дружественную страну, которая сотрудничает и будет продолжать сотрудничество с Ираном в сфере мирного атома. А к другим ядерным программам, к оружейным программам Иран и не стремится, и фетва есть там, принятая ещё прежним духовным лидером, и мы слышали неоднократно заявления по этому поводу, да и МАГАТЭ ни разу не сказало, что есть доказательства стремления Ирана к ядерному оружию. Все другие участники этого процесса, на мой взгляд, тоже могли бы быть заинтересованы. Мне кажется, что это могло бы их устроить.
Почему? Во-первых, все бы увидели, что это такое, сколько и где находится. Второе, это всё было бы поставлено под контроль МАГАТЭ. И в-третьих, работа по разжижению этого урана была [бы] организована также под контролем МАГАТЭ, была бы прозрачной и безопасной. При этом нам ничего не нужно, не для того чтобы нам, извините за моветон, политические жабры надувать и сказать, что без нас никто ничего не может. Нет, мы просто хотим внести какой-то свой посильный вклад, если это устроит всех, в разрядку ситуации.
Если это не устраивает – ради бога. Но мы будем поддерживать любую ситуацию, любое решение, которое выведет из тупика эту позицию и даст возможность двигаться по пути мирного урегулирования. И мне кажется, что здесь тоже нюансы – сейчас об этом я точно не буду говорить, – но компромиссы возможны.
Л.Александрова: Людмила Александрова, газета «Московский комсомолец».
Известно, что сейчас идёт активная подготовка Вашего визита в Китай, также ожидается встреча Трампа и Си Цзиньпина. Скажите, пожалуйста, есть ли какая-то связь между этими двумя дипломатическими контактами? И также, если можно, расскажите, какие ключевые вопросы Вы хотели бы обсудить с Си Цзиньпином.
В.Путин: Здесь нет никакого секрета.
Во-первых, мы всегда об этом говорим, взаимодействие России и Китая является важнейшим фактором сегодня по стабилизации международных отношений. Ведь у нас почти не осталось договоров, которые регулируют сферу безопасности, сферу разоружения и контроля за ядерным оружием. И взаимодействие таких государств, таких стран, как Китай и Россия, безусловно, является фактором сдерживания и стабильности. Это первое.
Второе – это наш крупнейший торгово-экономический партнёр. Свыше 140 миллиардов долларов – это приличный оборот, и он растёт. Второе.
Третье – он диверсифицирован, и эта диверсификация продолжается за счёт высокотехнологичных отраслей, что очень важно. Я хочу поблагодарить руководство Китайской Народной Республики за то, что и мой друг, как я говорю, говорю это с полным основанием, Председатель КНР господин Си Цзиньпин поддерживает лично, я вижу это, чувствую, поддерживает диверсификацию в направлении высокотехнологичных отраслей.
Но есть ещё и вопросы в сфере энергетики. Здесь и атомная энергетика. Мы же продолжаем работать в Китае, мы же продолжаем строить атомные блоки. Это альтернативные виды энергии, Китай преуспел в этом значительно, но тем не менее есть и возможность посотрудничать. Это космос.
Это традиционная энергетика, углеводородная – и нефть, и газ. Сейчас не буду тоже пока говорить об этом, но в принципе мы находимся в высокой степени договорённости по тому, чтобы сделать серьёзный, очень существенный шаг вперёд в сотрудничестве в газовой и нефтяной сфере, серьёзный. Просто не буду забегать вперёд по этим вопросам, я вижу, мне докладывали мои коллеги: практически все основные вопросы согласованы. Если удастся их доработать и поставить точку во время визита, я буду очень рад.
А то, что Соединённые Штаты продолжают контакты с Китаем, – это очень важно, мы это только приветствуем, это ещё один элемент стабильности. Потому что, во-первых, они очень крупные торгово-экономические партнёры, и от их взаимодействия зависит состояние всей мировой экономики. Мы внимательно за этим наблюдаем и исходим из того, что никаких нелегитимных санкций не будет, никакого напряжения в экономической сфере между двумя государствами не возникнет. Мы от этого только получаем выгоду – от стабильности и конструктивного взаимодействия между Соединёнными Штатами и Китаем.
А.Золотницкий: Антон Золотницкий, МИЦ «Известия».
Хотел бы тогда вернуться ко Дню Победы. Европейские политики оказывали давление на лидеров, которые собрались в Москве, и в целом продолжают попытки переписывать историю, вымарывать роль Советского Союза в Победе над нацизмом.
Как Вы оцениваете эту, с позволения сказать, деятельность? И до чего это может довести Европу?
В.Путин: Глупость эта может довести до нищеты в конце концов.
О.Волкова: РИА «Новости», Ольга Волкова.
В продолжение коллеги я хотела бы задать вопрос, он касается темы исторической памяти и её сохранения. Как Вы считаете, почему вообще сейчас в Европе настолько упорно избегают любых упоминаний именно о подвигах советских солдат, советских воинов? Даже запрещают георгиевские ленточки.
С учётом настроений, которые сейчас есть на Западе, как Вы считаете, будет ли это усугубляться и дальше? Россия что-то может сделать?
В.Путин: Чем сильнее будет Россия, тем быстрее это будет сходить на нет – первое.
Второе – почему это вообще происходит? Я считаю, что это проявление, как ни странно прозвучит, реваншизма со стороны тех самых глобалистских западных элит, о которых я уже упоминал. Не к ночи будем вспоминать, но уже позднее время.
Что имею в виду? Ведь я уже сказал, и мы все это знаем, что все рассчитывали на быстрый крах России – в течение шести месяцев всё должно было бы, по их мнению, развалиться: предприятия должны были встать, банковская система должна была бы перестать работать, миллионы людей должны были оказаться на улице – у нас, кстати, самая низкая безработица из всех стран «двадцатки» – 2,2 процента до сих пор. И все рассчитывали что-то оттяпать у России, что-то хапнуть, извините за простоту выражения.
Вот Финляндия зачем вступила в НАТО? У нас что, с Финляндией были какие-то территориальные споры? Нет, всё было давно решено, ничего не нужно, и руководство Финляндии это прекрасно понимало. Что в НАТО-то пошли? А в надежде на то, что у нас здесь всё рухнет, а они тут как тут, цап-царап.
Вот они уже там границу строят по реке Сестре. Я бы и жест определённый сделал, и кое-что сказал, но, поскольку я родом из культурной столицы, я воздержусь. Я думаю, что в значительной степени то, что происходит, продиктовано именно соображениями подобного рода.
Но сейчас, когда приходит понимание, что всё не так просто, что возникают проблемы, что преодолеть их достаточно сложно, и лучше искать пути возобновления нормальных отношений, лучше переходить к каким-то договорённостям, взаимоприемлемым договорённостям…
Кстати говоря, мы с Европой всегда строили отношения на принципах взаимного уважения и учёта интересов. Это не пустое дипломатическое словосочетание. Мы именно так и делали. Не всегда с Европой так разговаривают сегодня. А мы только так разговаривали всегда. Но этого показалось мало.
Надеюсь, что осознание того, что это была ошибочная позиция, сейчас вот уже обозначилось и будет набирать обороты и силу, и в конечном итоге мы всё-таки восстановим отношения со многими странами, которые сегодня пытаются предать анафеме наши отношения. Но чем раньше это произойдёт, тем лучше и для нас, и – в данном случае – для европейских стран.
Спасибо вам большое. С праздником, с Днём Победы!
До свидания!