Суббота, 25 октября 2014

Президент России

Канал на YouTube

Посещение студии телеканала «Дождь»

В студии телеканала «Дождь».

1/11 Фото пресс-службы Президента России Вся подписьВся подпись|||Свернуть

Дмитрий Медведев ознакомился с историей создания и форматом работы телеканала. Глава государства поздравил коллектив «Дождя» с годовщиной его создания.

Мультимедиа

Беседа в студии телеканала «Дождь»

Т.АРНО: В позапрошлые выходные на проспекте академика Сахарова состоялся антикоррупционный митинг, который организовали молодёжные движения. После него в сети появился ролик, в котором молодые участники митинга не знают, кто такой академик Сахаров и что он сделал для мирового сообщества. Не считаете ли Вы, что молодёжные движения сейчас в той форме, в которой они существуют, неэффективны?

Д.МЕДВЕДЕВ: Нет, я не считаю так. Не считаю, потому что любые общественные движения, как вообще любые общественные объединения, соответствуют тому уровню развития гражданского общества, которое есть. Вот у нас такое гражданское общество. Оно у нас со всякими разными перекосами, со всякими разными проблемами, но оно так или иначе структурировано. Как оно структурировано? Оно структурировано в том числе и в эти молодёжные движения. Некоторые из них полезные, некоторые из них, наверное, не очень полезные. Но объявлять изначально, что все они бессмысленные, мне кажется, неправильно, просто потому что они выражают какие-то идеи. А до тех пор, пока эти идеи не приходят в противоречие с правопорядком, пока они не нарушают закон, мне кажется, они как минимум имеют право на жизнь. Это первое.

Второе. Я вообще считаю, что общественные объединения должны не только преследовать какие-то утилитарные цели, и молодёжные общественные объединения, и любые другие общественные объединения, – иногда это просто должно быть такое сообщество по интересам. Почему они должны какую-то пользу приносить? Может быть, им приятно, что называется, кайфово, клёво находиться вместе, и в этом смысле они могут встречаться, могут общаться. Есть, конечно, высокие цели и, наверное, большие задачи. Под эти задачи должны быть и соответствующие общественные механизмы. Дело ли это общественных объединений, молодёжных общественных объединений? Не знаю, где-то – да, где-то – нет.

Вы упомянули коррупцию. Я, честно говоря, не знаю, что там происходило на проспекте Сахарова. Обидно то, что они не знают, кто такой Сахаров, но, с другой стороны, знают, что такое коррупция. В том, что они в эту проблему включены, я вижу определённый плюс, потому что у них есть своя позиция. Знаете, в этом смысле молодёжь, как всегда, занимает самую жёсткую и в то же время самую заинтересованную позицию. Те отзывы, которые мне, например, приходят и в блог, и в твиттер, в основном, молодёжь пишет, их позиции абсолютно чёткие, иногда очень радикальные, резкие, но тем не менее они их честно выражают. Я считаю, что общественные объединения должны быть срезом нашей общественной системы.

Знаете, что мне особенно приятно как поклоннику новых технологий? То, что у вас здесь синтез всех этих новых технологий. То, что Вы мне сейчас показали, и то, что здесь происходит, конечно, выглядит совсем иначе, чем то, что я вижу обычно, когда посещаю наши уважаемые каналы.

«Работать над тем, чтобы у наших молодых бизнесменов, инноваторов были нормальные условия для труда, государству необходимо. Я возглавил Фонд «Сколково» для того, чтобы привлечь к этому внимание».

Знаете, когда я ещё в Администрации Президента работал, меня многие не понимали, когда я говорил: вы знаете, мы абсолютно не обращаем внимания на интернет, а он уже стал не только фактором общественной жизни – это то, с чем большинство молодых людей связывает своё будущее. Помяните моё слово, через несколько лет значительная часть молодёжи не будет смотреть обычный телевизор. И не потому, что она его ненавидит, считает, что он там абсолютно какой-то авторитарный, заорганизованный государством, хотя часть так и считает, даже по простым, прагматическим причинам, потому что удобнее смотреть просто вот так, через iPad, через компьютер. Я сам буквально несколько лет назад, может быть, 3–4 года назад, практически перестал смотреть новостные программы по телевизору. Почему? Потому что удобнее смотреть их через интернет, я могу сделать сразу несколько дел: я смотрю бумаги, я могу с кем-то разговаривать по телефону, в то же время я смотрю новости в записи или, допустим, в онлайне. Это очень удобно, и так поступает значительная часть наших людей.

Н.СИНДЕЕВА: Это очень важный вопрос, потому что интернет – это 100 процентов завтрашний день. Те бюджеты, которые есть в интернете, пока не могут сравниться, например, с теми затратами, которые мы несём. И это сейчас самая большая наша проблема, потому что, с одной стороны, мы раскачиваем рекламный рынок, с другой стороны, в интернет деньги дают только на большие площадки, типа Mail, Yandex.

Д.МЕДВЕДЕВ: И тем не менее Вы привели пример, знаете, смотрите, сколько сейчас стоят крупнейшие международные бренды, интернет-бренды, сколько стоят сейчас социальные сети – и сравните их со стоимостью телеканалов: они уже их превзошли.

Тенденция очевидна. Я понимаю, с тоской говорите: нам пока до этого далеко, рекламные бюджеты у нас пока в этом смысле не очень большие, они не сопоставимы с обычным телевидением, но даже наше обычное телевидение – они же тоже там все толковые, подготовленные люди, которые смотрят в будущее. Они понимают, что без этого сегмента даже у наших монстров рока, Вы упомянули эту триаду, у них нет будущего. Ещё несколько лет назад они даже сайты не имели полноценные – сейчас они их ведут и понимают, что без этого ничего невозможно сделать.

Е.ВОСКОБОЙНИКОВА: Нам скоро исполняется год, и так получилось, что я стала одним из первых штатных сотрудников «Дождя». Но мне, можно сказать, повезло, потому что, мне кажется, у нас, в России, инвалиду устроиться на хорошую работу очень сложно. Мы сегодня много очень говорили о модернизации с инвалидностью.

Д.МЕДВЕДЕВ: Вы такую поднимаете сложную тему. Я Вам скажу прямо и откровенно, тем более Вы отлично сами знаете, что, к сожалению, у нас вообще не было культуры интеграции инвалидов в обычную жизнь, просто не было. Их в упор не замечали, а в советские времена мы даже эти данные скрывали. То есть, как бы, нет и нет, все должны быть здоровые, а если кто-то не совсем здоровый, значит, такого человека не существует. Надо прямо сказать, это осталось в мышлении огромного количества людей. Это просто, если хотите, такой стереотип, который сейчас очень медленно, но всё-таки преодолевается. В крупных городах и не только в крупных, я уже стал смотреть, вы лучше меня это знаете, всё-таки, допустим, новые стандарты строительства предполагают уже, чтобы инвалиду можно было спуститься нормально на коляске.

«Объявлять изначально, что все молодёжные движения бессмысленны, – неправильно, просто потому что они выражают какие-то идеи. А до тех пор, пока эти идеи не приходят в противоречие с правопорядком и не нарушают закон, они как минимум имеют право на жизнь».

Е.ВОСКОБОЙНИКОВА: Насчёт Москвы я могу сказать: да.

Д.МЕДВЕДЕВ: Москва в этом смысле впереди. Но так стали поступать и в других местах.

Что касается устройства на работу, здесь нужно поступать так, как поступают во всём мире и не стесняться давать определённые льготы и преференции для тех работодателей, которые готовы приглашать людей с инвалидностью, но делать это, конечно, разумно. Потому что, вы сами понимаете, у нас народ очень образованный, очень хитрый, очень мудрый. И если, допустим, просто приоткрыть вот эту нишу, то, конечно, туда устремится мутный поток жуликов. Это будет приводить к абсолютно противоположным результатам, но в целом это должна быть система преференций для работодателей, чтобы это был не счастливый случай, как Вы говорите о себе, а чтобы это была нормальная, типичная ситуация, как это во всём мире.

Ещё один момент очень важный – это образование. У нас почти нет инклюзивных школ, где дети с инвалидностью учатся с обычными детьми. В результате они разделены, и возникает такой страх у человека, у ребёнка, который имеет инвалидность, ему страшно общаться с обычными детьми, и, наоборот, детям, которые не имеют ограничений по здоровью, трудно общаться с инвалидами, потому что они не знают, как себя вести, и так далее. Это абсолютно неправильно, они должны быть вместе. Кстати, в Москве опять же есть неплохой опыт, но это должно быть по всей стране. А вообще, у нас масса программ всяких разных, Вы тоже, наверное, слышали о них. Программы – хорошо, но, если по-честному, это просто отчасти ментальная проблема. Я не вижу здесь ничего сверхсложного, но на неё уйдёт некоторое время.

Е.ВОСКОБОЙНИКОВА: То есть нужно воспитать новое поколение.

Д.МЕДВЕДЕВ: Нужно воспитать новое восприятие инвалидов как нормальных и в целом абсолютно полноценных членов общества.

Н.СИНДЕЕВА: Дмитрий Анатольевич, здесь я хочу добавить. Просто я как работодатель никогда не сталкивалась с этой проблемой, потому что мы правда не видим инвалидов рядом, их нет и на улицах, мы их не знаем.

Д.МЕДВЕДЕВ: Нет, потому что у нас так всё устроено, он даже в ресторан не зайдёт.

Н.СИНДЕЕВА: У нас инвалиды совершенно социально не адаптированы. Есть ещё и неприятие общества.

Мы сейчас планируем серию роликов, в которых мы хотим рассказать об интеграции инвалидов в обществе и показать таких людей, как Женя [Воскобойникова], которые работают, которые интегрированы в обычную рабочую жизнь и процессы.

Д.МЕДВЕДЕВ: Успешных людей.

Н.СИНДЕЕВА: Да, успешных людей. Такие программы должны реализовываться на государственном уровне. В Европе и Америке в 60–70-е годы (мы изучали, когда готовили серию этих роликов) были приняты программы рекламных роликов, рекламных щитов, публикаций в прессе и так далее, которые просто показывали, подчёркивали, что инвалиды есть среди нас. И это дало невероятный скачок к адаптации этих людей.

Д.МЕДВЕДЕВ: Согласен. И, кстати, в 60-е годы в Америке, как и в других странах, не было интернета, а сейчас просто это тоже нужно делать и через сеть, потому что возможность охвата на порядок выше. Ролики – важная вещь. Но вообще это просто должна быть одна из серьёзных тем для сети и для сетевого телевидения в том числе.

Н.СИНДЕЕВА: Но мы этим занимаемся. У нас пять минут…

«Через несколько лет значительная часть молодёжи не будет смотреть обычный телевизор. И не потому, что она его ненавидит, считает, что он абсолютно авторитарный, заорганизованный государством, а потому что удобнее смотреть просто вот так, через компьютер».

Д.МЕДВЕДЕВ: Про модернизацию. Мне ещё сегодня госнаграды вручать.

РЕПЛИКА: Да, про модернизацию как раз.

М.МАКЕЕВА: Это важный вопрос. Невозможно Вас отпустить, не задав его. Мы сейчас смотрели заседание Комиссии, много и об этом тоже говорилось.

Д.МЕДВЕДЕВ: Не уснули?

М.МАКЕЕВА: Нет, мы активно обсуждали, периодически.

Д.МЕДВЕДЕВ: А то мне пришлось там допинг раздавать.

РЕПЛИКА: Мы слышали.

М.МАКЕЕВА: И тоже в этот момент: «утечка мозгов». Да, это неоднократно произносилось. Правда, в таком оптимистичном ключе, что, мол, это можно преодолеть.

В принципе нужно хорошо понимать, и я уверена, что Вы это понимаете, что тысячи молодых образованных людей в России думают об эмиграции с той или иной степенью серьёзности, многие – вполне серьёзно.

РЕПЛИКА: После истории с похищением сына Касперского эти настроения, возможно, только усилятся в среде креативного класса. Ведь, собственно, Касперский – это в некотором роде икона наших инноваций.

М.МАКЕЕВА: Вопрос в чём: что бы Вы могли сейчас молодым людям сказать, воспользовавшись нашим эфиром, чтобы их переубедить?

Д.МЕДВЕДЕВ: Знаете, я думаю, что эфиром невозможно кого-то переубедить. Я всё-таки реальный политик, а не прожектёр и не мечтатель кремлёвский, как иногда всё воспринимается.

М.МАКЕЕВА: Иногда слова очень важны.

Д.МЕДВЕДЕВ: Слова важны, безусловно. Знаете, что я скажу. Во-первых, скажу такую крамольную вещь: думать об отъезде – вообще-то, в этом нет ничего предосудительного. Об этом думают не только в России. Об этом думают и в других странах. Каждый человек, современный, взрослый, выстраивает свою карьеру. Вопрос в том, почему он хочет уехать и собирается ли он возвратиться. Эта проблема существует. У нас действительно часть образованной, интеллектуальной молодёжи думает о том, чтобы уехать, «отвалить», что называется, навсегда, ну так вначале кажется, и выстроить свою жизнь, карьеру, благосостояние за границей. Огромное количество других людей, тех же самых китайцев, думают о том, чтобы уехать, поучиться, но вернуться в свою страну. И в других странах так. Поэтому это вопрос ещё ценностной ориентации в том числе. Это первое.

Второе. Очень многое зависит от личных установок самого человека. Если человек просто приходит и говорит: «Знаете, я не вижу здесь возможности для раскрытия своих талантов, я ничего делать не смогу, я поеду туда, там мне предоставят грант, мне предоставят возможности трудиться в лаборатории, и это нормально. А здесь я не смогу себя реализовать», – это его право, я его не осуждаю. Но это говорит о его внутренних убеждениях. В конце концов это дело каждого человека, как поступать. Когда я заканчивал университет и учился в аспирантуре, был огромный поток людей, которые уезжали за границу. Ну и что? Значительная часть вернулась, значительная часть трудится в России, кое-кто остался. Это их дело. К этому вообще нельзя относиться по-советски. «Завтра я подпишу указ о том, чтобы создать систему мер стимулирования для такого-то количества людей, тогда они не уедут, они останутся» – такого не будет, ни один президент никогда этого не сделает, это невозможно. Но работать над тем, чтобы у наших молодых людей, у наших молодых бизнесменов, у инноваторов так называемых были нормальные условия для труда, государству необходимо. Именно поэтому я и возглавил Фонд «Сколково» только для того, чтобы привлечь к этому внимание. Это вообще-то не президентское дело, но внимание – это прежде всего.

«К сожалению, у нас вообще не было культуры интеграции инвалидов в обычную жизнь. Их в упор не замечали, а в советские времена мы даже эти данные скрывали. Надо прямо сказать, это осталось в мышлении огромного количества людей. Это стереотип, который сейчас очень медленно, но всё-таки преодолевается».

Ребята сегодня участвовали. Вы сами-то скажите, что является побудительным мотивом, для того чтобы принять решение о возвращении из-за границы, допустим, в Россию?

В.КАНИН: У меня в компании работают трое учёных, которые живут [за границей] и уже не граждане России. Они русские люди, живут один в Швеции, один в Бельгии, один в Великобритании. Двое из них не подумывают, но стали намного чаще приезжать, то есть им комфортнее работать с нами, с нашим проектом. Я не говорю и не мечтаю, будут ли они возвращаться или нет, не об этом речь. Помните, Ситковский сказал на Комиссии, что нигде в мире, где он работает (в США и так далее), последние два года никто близко не подошёл ни к грантам, ни к инновационным инвестициям. Уезжать – уезжают, но если уезжают поучиться, я сам подумывал уехать туда, в Силиконовую долину, за инвестицией, потому что здесь шишек набили, и реально за месяц до этого организовался Сколково. Поэтому, собственно, мы удачно здесь смогли проект сдвинуть. Но будут приезжать. Будут приезжать, если есть инфраструктура и если есть комфорт для работы и для жизни. Это же банальные вещи.

Н.СИНДЕЕВА: Вы знаете, такой тренд, мы сейчас заметили. У нас буквально через несколько дней, после майских праздников, начнётся проект со Сколково по отбору стартапов с возможностью получить грант и так далее. Так вот знаете, что мы получили? Для меня это тоже было откровением, что сейчас огромное количество компаний – бизнес-ангелов, которые занимаются стартапами, и сейчас такой тренд невероятный, просто как грибы растут компании, которые как раз привлекают, потому что инвесторы есть.

РЕПЛИКА: Это становится популярным и модным.

Д.МЕДВЕДЕВ: Конечно.

Н.СИНДЕЕВА: Потому что инвестиции есть. Это, правда, становится популярным и модным. Я это на себе испытываю.

РЕПЛИКА: А если будут истории успеха, то это будет в прогрессе.

Д.МЕДВЕДЕВ: И нужно об этом рассказывать. В этом смысле как раз ваша миссия абсолютно важна.

Н.СИНДЕЕВА: Сто процентов я согласна.

Д.МЕДВЕДЕВ: Потому что об этом нужно говорить. У нас всегда будет очень много скептиков. И я смотрю, читаю, что ничего у них не получится, они ничего не добьются, всё равно, как уезжали, так и будут уезжать. Вспоминают там какие-то советские реалии, которые к нашей жизни не имеют никакого отношения. Нужно делать, вот честно вам скажу, ровно то, что мы делаем, только делать это с напряжением, делать это каждый день, и всё получится. И Сколково получится, и идеологию эту можно развить. Ну что, мы хуже других, что ли?

М.ЗЫГАРЬ: Дмитрий Анатольевич, и вот ещё один вопрос. Наши зрители, у нас мало времени, а зрители точно осудят, если мы не зададим его, потому что очевидно, что все от Вас ждут, что так или иначе мы спросим про выборы 2012 года, потому что и бизнес от этого как-то зависит и волнуется, и стартаперы тоже строят свои планы в зависимости от того, что будет дальше. Мы понимаем, что какого-то такого определённого ответа здесь и сейчас…

Д.МЕДВЕДЕВ: …от Вас не дождёшься.

М.ЗЫГАРЬ: Вы нам вряд ли его сейчас дадите.

Д.МЕДВЕДЕВ: А вдруг? Вы задайте.

«Нужно поступать так, как поступают во всём мире и не стесняться давать преференции работодателям, которые готовы приглашать людей с инвалидностью, но делать это, конечно, разумно».

М.ЗЫГАРЬ: Поэтому переформулируем вопрос. Рано или поздно ведь Вы всё-таки перестанете быть Президентом, в 2012 или в 2018 году.

Д.МЕДВЕДЕВ: Абсолютно точно, сто процентов.

М.ЗЫГАРЬ: Вы уже задумывались, что Вы будете делать после этого? Может, бизнес какой-то инновационный или всё-таки госслужба?

Д.МЕДВЕДЕВ: Какой хороший, Михаил, вопрос Вы задаёте. Вот мне задают всё время один и тот же вопрос: Вы будете баллотироваться в Президенты или нет? А если Вы не будете баллотироваться в Президенты, то где Вы себя видите там, на государственной службе? А нет бы человеческий вопрос задать: вообще вот как Вы себя видите и что Вы будете делать после того, как Вы завершите эту работу.

Я могу сказать, это не самая простая вещь – после такой должности найти себя в другой жизни.

М.ЗЫГАРЬ: Представить себе Буша или Обаму после власти возможно, а вот представить себе Медведева или Путина после власти практически невозможно.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да. Тем более что весь опыт предыдущего периода свидетельствовал о том, что, когда человек уходил из власти, его жизнь в хорошем смысле слова заканчивалась. Единственный, наверное, такой пример в этом смысле всё-таки Борис Николаевич Ельцин.

РЕПЛИКА: Но ему было 70 лет уже, он ушёл на пенсию.

Д.МЕДВЕДЕВ: Он уже был, конечно, такой зрелый человек, да, но он тем не менее всё-таки последние годы, мне кажется, прожил интересно, он и много путешествовал, и книги читал, то есть в этом смысле ему повезло.

Что я буду делать, я не знаю, честно Вам скажу, но я уверен, что работу я себе найду, и работу интересную. Помимо большого количества хобби, которые есть у любого человека, конечно, я буду ими заниматься обязательно. Когда вообще, так сказать, закончится вот эта, государственная часть карьеры, мне бы хотелось на самом деле, чтобы моя жизнь была активной. Все новые технологии, в том числе то, что я у вас вижу, мне чрезвычайно нравится. Я не знаю, может быть…

Н.СИНДЕЕВА: Преподавание, может быть?

Д.МЕДВЕДЕВ: Правильно абсолютно. Насчёт Сколково сомнений нет, если к тому времени там всё будет работать нормально, я бы хотел там обязательно преподавать. Я бы хотел это делать и не только в Сколково, но и в других местах, потому что, мне кажется, для любого политика, который возглавлял государство, просто must, чтобы он обязательно рассказал о каком-то своём опыте и негативном, и позитивном, чтобы он делал это и в своей стране, и в других местах. Это интересно большому количеству людей.

Н.СИНДЕЕВА: Таким опытом, конечно, надо делиться.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это, безусловно, интересно.

«Очень важный момент – это образование. У нас почти нет инклюзивных школ, где дети с инвалидностью учатся с обычными детьми. В результате они разделены, и у ребёнка, который имеет инвалидность, возникает страх общаться с обычными детьми, и, наоборот, детям, которые не имеют ограничений по здоровью, трудно общаться с инвалидами, потому что они не знают, как себя вести. Нужно воспитать новое восприятие инвалидов как нормальных и абсолютно полноценных членов общества».

Второе, возвращаясь к новым технологиям, я бы хотел в будущем и через Сколково, и через другие институты участвовать в процессах, связанных с продвижением этих новых технологий, я не знаю, в качестве бизнес-ангела или в качестве человека, который занимался развитием Сколково, но это реально интересно. Я бы хотел и средствами массовой информации заниматься, если получится, это тоже интересная сфера. Да вы к тому времени должны раскрутиться и пригласить меня в качестве комментатора ключевых политических новостей.

Н.СИНДЕЕВА: Дмитрий Анатольевич, нам подсказывают, что уже нет времени. У меня есть маленький подарок, смотрите. Вы же любите всякие штучки – мне привёз мой приятель.

Д.МЕДВЕДЕВ: Ух ты! Трубочка, которая втыкается в iPhone, что ли, или iPad?

Н.СИНДЕЕВА: Можно в iPhone, можно в iPad. Я хочу Вам подарить такую же трубку.

Д.МЕДВЕДЕВ: Встреча старых и новых технологий. Какая прелесть. У меня такого нет.

Поздравляю вас с наступающим!

РЕПЛИКА: Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: У вас классная обстановка! Мне очень понравилось. Я никогда такого телевидения не видел.

Н.СИНДЕЕВА: Приходите к нам ещё, Дмитрий Анатольевич.

Карта новостей: в вашем регионе / в мире

Разместить в блоге
Добавить в закладки
Отправить по почте
Форма

Отправить

Подписаться
Версия для печати

На главную Новости Посещение студии телеканала «Дождь»

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.